Так Ленин ответил на споры – что важнее: чистота идеологии или массовость движения?

В самом деле, трудно себе представить, чтобы большевистские пропагандисты доставляли в окопы Первой мировой сухие обмотки и рукавицы.

Вместо этого они, – замерзая и голодая вместе с солдатами, – задавали им простой вопрос: ради чего всё это? Поэтому и смогли “повернуть” армию в другую сторону: из мокрых окопов истина выглядит по-другому, нежели чем из кресел в тёплых студиях.

“Там – наши мальчики”?

Нет. Там – солдаты вражеской армии, вторгшиеся с оружием в руках, чтобы принести на штыках чей-то выдуманный “мир”, искоренить дух народа; а для этого – убивать, чинить насилие и пытки, совершать грабежи и устраивать геноцид; разрушать страну – только потому, что её люди не хотят жить так, как им предписал “старший брат” со своими представлениями о важном.

Помните, в “Семнадцать мгновений весны”: “Дети… не простят нам бомбёжек”?

Украинские дети не простят нам ночей, проведённых в метро под бомбёжками.

И надо иметь мужество это признать – как ни горько осознавать, что это делает твоя страна, что это – политика, идущая с самого верха, и что для этого и нужны там “наши мальчики”.

Такова логика событий и избежать её невозможно, как невозможно избежать гибели и увечий, а заодно – груза содеянного, который на всю жизнь останется с теми, кому удастся вернуться назад, потому что это они – хотели ли того или нет, были ли согласны с “методами” или нет, – делали всё это…

И если не пройти через осознание этого, то ни о какой денацификации “после” говорить не приходится.

Кто-то говорит, что надо “достучаться до масс, открывать им глаза”: как  “нашим мальчикам” плохо.

Вам ответят, что украинским солдатам тоже плохо. И что украинцы тоже собирают вещи и отправляют на фронт своим воинам.

Откроют устав и процитируют про стойкость и про тяготы воинской службы.

Объяснят, что в борьбе за выживание “русского мира”, мокрые окопы – не самая высокая цена, которую придётся заплатить.

Укажут, что если бы не упорство “укронацистов” и их “западных хозяев из НАТО”, то победоносные войска давно бы уже вернулись домой со славой – прямо к параду 9-го мая.

И вдруг окажется, что объективно вы принимаете нарратив власти с её пропагандистами, а значит – становитесь их пособниками, оставляя “наших мальчиков” в окопах сейчас и наедине со своей совестью – потом.

Нельзя решать проблему, закрывая глаза на корень этой проблемы.

Истинная причина того, что “нашим мальчикам” плохо, заключается в преступной войне, которую развязал нынешний режим. И эта проблема может решиться только одним способом.

Или вы считаете, что если их накормить и обуть-одеть, то можно оставить их в окопах и согласиться с тем, что они там делают?

… Что достаточно найти стыдливые эвфемизмы и удобные синонимы, не смотреть в глаза, а если ничего из этого не будет работать, то крикнуть богатырским криком и о родине, и об отчизне, и о священной битве с врагами?..

И приглашать вернувшихся в школы на уроки о главном?

Так это уже и так происходит.

Не нужно переживать о мокрых ногах. Нужно переживать о больной совести. О кошмарах ночью, о тенях по вечерам, о призраках в тумане… О крике женщины, о плаче матери над телом растерзанной дочери, о замученных пленных, о крестах… ряды, ряды… какие-то – с именами, другие – без.

А у кого-то и креста не случилось.

Истинный гуманизм заключается не в ботинках. И если вам жалко “наших мальчиков”, то думать надо о другом.

Потому что иначе ничего не изменится, – даже если войска уйдут за линию 1991-го года, – останется желание “повторить”. И, когда – выучив уроки и получше подготовившись, – начнут всё по новой, другим мальчикам в других окопах на другой войне придётся совершать всё то же самое опять. И другие люди будут принимать другие законы, освобождающие от ответственности оболочки душ, но не сами души.

Потому что нам жалко “наших мальчиков”.

А нужно жалеть страну.

И когда всё хорошо будет с ней, то и с “нашими мальчиками” всё будет нормально: с их жизнями, с их здоровьем, с их будущем и с их совестью.

Ну а пока… мокрые ноги, голодные рационы и кресты. Или нет. Как получится…

Потому что они – наши мальчики…

А значит – все мы.